На главную

Статья

Российская индустрия моды готовится к качественному прорыву

Российская индустрия моды готовится к качественному прорыву

О том, какие тенденции сегодня отмечаются на российском фэшн-рынке, какие актуальные проблемы и вызовы стоят перед отраслью, с Александром Шумским, учредителем и главой Национальной палаты моды, поговорил Виктор Евтухов, статс-секретарь, заместитель министра промышленности и торговли.

Виктор Евтухов: Интересно послушать мнение эксперта в сфере моды о том, как сегодня развивается этот рынок. Мы редко говорим о моде как о части легкой промышленности. Мы чаще говорим о создании тканей, материалов, о том, что легкая промышленность — это не только производство обуви и одежды, но и отрасль, которая обеспечивает потребности и интересы важных отраслей — сельского хозяйства, строительства, медицины, автомобилестроения, энергетики. При этом мы забываем о моде. Существует ли она в России?.. А ведь модная индустрия — это важно, и, если смотреть историю моды, то, какой она была в Российской империи, СССР, современной России, то мы увидим, что то, как человек выглядит, во что он одет, всегда определяло его отношение к тому или иному социальному классу: крестьяне, рабочие, военные, помещики, правители...

После Октябрьской революции в России появился новый стиль, рабочий, мода — народу, конструктивизм. Далее мода продолжила меняться вплоть до наших дней. Однако именно после революции произошли изменения и возник тренд, который прослеживается и сейчас: если раньше коллекции отшивались в больших или средних модных ателье, то после революции появились промышленные коллекции, которые отшивались на крупных фабриках.

Вопрос в том, что сегодня мы должны делать с современным российским рынком моды? Добиваться коллаборации дизайнеров с крупными промышленными предприятиями и отшивать промышленные коллекции или стимулировать малые бизнесы, создающие небольшие сегментоориентированные ателье?

Александр Шумский: Мода относится к легкой промышленности, но это потребительская ее часть. Если мы говорим о новых материалах, сельском хозяйстве — это все сегменты b2b. А мода работает с конечным потребителем, это потребительский рынок, и так во всем мире. Рынок одежды и аксессуаров в России оценивается примерно в 2-3 трлн рублей, этот рынок и есть весь рынок моды.

При этом, мне кажется, нельзя ставить вопрос, как лучше сегодня идти: путем коллаборации или развития малого и среднего бизнеса. Это немного разные темы. В России, если говорить о моде как о дизайне, это микро- и малые предприятия, даже средних компаний среди них немного. Поддержка этого сектора так или иначе будет способствовать развитию индустрии моды. С другой стороны, сбрасывать со счетов взаимодействие дизайнерских бюро и ателье с большими промышленными брендами, фабриками, заводами не нужно. Есть два фактора, влияющих на отрасль, — дизайн и цена. Снижение цены обеспечивают крупные промышленники, а дизайн обеспечивают дизайнеры. Это принципиальный момент.

Сама индустрия моды во всех странах, и в России в том числе, будет строиться от дизайнеров. Ведь когда человек приходит покупать ту или иную вещь, хоть в ГУМ, хоть на рынок, где у нас существует четверть всей торговли одеждой, он так или иначе руководствуется своими представлениями о прекрасном, обращает внимание на дизайн. Покупая даже майку за 100 рублей, он выбирает из ряда предложений, эмоциональный момент все равно присутствует. В этом, собственно говоря, и заключается сила этой индустрии и весь ее психологизм.

Мы в Национальной палате моды насчитали порядка 3000 российских брендов. Их на самом деле больше раза в два, но заметных брендов — порядка 3000. Их количество удвоилось в последние два-три года. И все они находятся именно в сфере малого бизнеса.

Российские онлайн-магазины представляют порядка 1000 брендов, которые позиционируются как «Сделано в России». Из них всего 1-1,5% находится в онлайн-магазинах на тех же принципах, что и западные бренды, то есть их закупили. Остальные находятся на консигнации, несут риски продаж, возвратов.

Виктор Евтухов: Получается, что и бизнесом это не назовешь, сплошные риски?..

Александр Шумский: Да, риски большие, если, например, возврат большой. Российские бренды не закупают на стоках, как это делают с западными брендами. Вы же понимаете, что «Стеллу Маккартни» никто в Россию не поставит на реализацию, а российские бренды именно так и работают.

Соответственно, говоря о российском рынке, 3/4 его, а то и больше, это импорт, и никаких мер тут не предпринимается. Конечно, это рынок, и здесь надо быть аккуратнее с регулированием, по большому счету мы не можем и не должны никого ограничивать, но уравнять условия для иностранных и российских производителей надо.

Виктор Евтухов: Расскажите, пожалуйста, какие еще актуальные проблемы есть в индустрии моды, в частности, при организации бизнеса?

Александр Шумский: Важен вопрос образования. В Москве порядка 40-50 учебных заведений, которые готовят дизайнеров по образцу 1956 года. Их, конечно, учат работать с соцсетями, но не учат вести бизнес в современной реальности. Эта проблема должна быть решена в ближайшее время. Людей надо учить работать на новых маркет-плейсах, с современными потребителями и их запросами и т.д. Если не готовить дизайнеров соответствующим образом, весь тот креативный потенциал, который есть у российской моды, мы можем просто растерять даже на собственном рынке.

1-(3) (1).jpg

Виктор Евтухов: Чувствуете ли вы сегодня интерес к российским брендам?

Александр Шумский: Очень большой. И мы фиксируем во всем мире его. При этом отмечу, что везде сменилась модель потребления одежды: маленькие бренды стали актуальны во многих странах, и этот тренд растет. Да, маленькие бренды никогда не станут гигантами, например, Prada с многомиллиардными оборотами. Но, когда малых дизайнеров становится 300 тыс., они сопоставимы и с Prada.

Виктор Евтухов: Российские дизайнеры сетуют, что сложно развивать свои коллекции, находить производство для них. С другой стороны, промышленники говорят, что не найти дизайнеров, представивших свои коллекции. Есть ли на российском рынке примеры успешных совместных проектов, коллаборации дизайнеров и промышленных предприятий?

Александр Шумский: С участием Минпромторга мы делали такие коллаборации, сводили крупных промышленников с дизайнерскими брендами. Успешный пример коллаборации, который мы сделали три года назад, — дизайнер Алена Ахмадуллина и бренд Mona Liza.

Виктор Евтухов: Он чем-то закончился или развивается?

Александр Шумский: Он продолжается, они совместно выпускают все новые и новые коллекции.

Но с промышленниками есть другая проблема. Российским дизайнерам действительно негде производиться — они не могут прийти на фабрику, на ту же «Большевичку», и заказать небольшое количество костюмов даже по большой цене. «Большевичка» может отшить несколько сотен тысяч костюмов. Соответственно, у нас не развито мелкое серийное производство. По сути вся модель организована еще в период до Октябрьской революции, более 100 лет назад. Это были сети надомных швей тогда, и до сих пор мелкое серийное производство представлено таким образом. На такой модели качественно строить индустрию моды бессмысленно.

Мелкая серия — вообще мировой тренд. В последнее время я часто бываю в Китае на различных форумах моды. Так вот, китайские крупные предприятия стали переориентироваться с крупных тиражей на средние — раньше брали в производство от 10 тыс. единиц, а теперь берут и 100 единиц. Понятно, что они выставят за такой тираж счет как за 2000, но переориентирование идет. Возможно, и у нас есть смысл рассмотреть эту модель.

Виктор Евтухов: Еще одна важная тема, которую хотелось бы затронуть, — создание модного кластера в Санкт-Петербурге. Об этом было объявлено на ПМЭФ. На ваш взгляд, правильное ли это решение? Может ли стать Санкт-Петербург базой модного кластера, в том числе промышленного производства больших коллекций одежды?

Александр Шумский: Концепцию модного кластера в Санкт-Петербурге разрабатывала Национальная палата моды. Я уверен, что Санкт-Петербург может стать большой экспериментальной площадкой, ведь там есть и производственные мощности, и большое количество талантливых дизайнеров. Нужно отработать модель взаимодействия креативного класса и производителей, и Санкт-Петербург в этом плане идеально подходит.

Виктор Евтухов: Многие говорят, что сегодня индустрия моды становится все технологичнее — применяются цифровые технологии, автоматизация. По прогнозам, швейные роботы заменят в ближайшие годы человеческий ресурс в Китае. Ваше мнение — возможно ли это у нас?

Александр Шумский: Сегодня индустрия моды во всем мире вступила в период технологической революции. Схема производства и распространения одежды, которая применяется сегодня, была разработана 100-200 лет назад. А это порядка $1 трлн. И, конечно, это должно поменяться. В прежнем режиме индустрия не может оставаться и развиваться. Изменения уже происходят стремительно. Роботизация только начинает приходить в индустрию моды, но уже очевидно, что швея — это профессия прошлого.

Что касается распространения роботизации, то производители оборудования уже готовы предоставить полностью роботизированные решения, но пока фабрики заказывают автоматизацию только того или иного процесса — например, автоматизацию пришивания карманов, пуговиц и т.д. Те или иные процессы дают большой процент брака, и поэтому происходит частичная их автоматизация.

Виктор Евтухов: При этом любая технология автоматизации на первом этапе повышает издержки.

Зато потом производитель может вырваться вперед, вырасти, производить более дорогие продукты. Просто этот момент — модернизации, внедрения технологий — нужно пережить.

легкая промышленность

Факты, тенденции, перспективы

Полную версию
проекта смотрите
с вашего компьютера.